Борис Коников: «Археолог должен стойко переносить все тяготы и лишения археологической жизни!»

0 0

Борис Коников: "Археолог должен стойко переносить все тяготы и лишения археологической жизни!"

Корреспондент "Омск Здесь" накануне Дня археолога встретилась с кандидатом исторических наук, профессором и экспертом, знакомящим вас с историческими зданиями города в видеоблоге "Короче, Омск" Борисом Кониковым, посвятившим археологии более сорока лет.

Борис Коников
 •  профессор, кандидат исторических наук, заслуженный деятель культуры Омской области

— Борис Александрович, как археология пришла в вашу жизнь?

— Мой выбор профессии определился ещё в армии, как это неожиданно не прозвучит. Судьба распорядилась так, что я служил в Москве, и в увольнения я десятки, если не больше, раз ходил в Государственный исторический музей на Красной площади, там была богатейшая археологическая экспозиция. Я был человеком книжным, а недалеко на Арбате находился знаменитый книжный магазин, в котором я наткнулся на учебники по археологии. И будучи солдатом, я заболел археологией. Ещё я же по знаку зодиака стрелец. Я узнал, конечно, намного позднее, что те, кто родились под этим знаком, склонны к бродяжничеству (в хорошем смысле), экспедиционной жизни, связанной с палатками, с постоянным передвижением.

Борис Коников: "Археолог должен стойко переносить все тяготы и лишения археологической жизни!"

Борис Коников на раскопках городища Большой Лог в Омске

— У вас были герои-археологи, на которых вы равнялись, вам хотелось так же?

— Герои, наверное, появились позднее. Уже в студенческие годы я прочитал несколько книг, было такое издательство "Детская литература", и в одной из этих книжек рассказывалось о Генрихе Шлимане, первооткрывателе Трои, человеке, который сделал себя сам из нищеты, из ребёнка, который остался подростком сиротой. Он стал не только миллионером, причём, будучи немцем он много миллионов сделал в России на производстве пороха, а потом все эти деньги и всё своё сердце и душу вложил в раскопки — и Трои, и других памятников Греции. Я узнал и многое другое, что он, к сожалению, принёс определённый вред археологии.

— А какой вред?

— Он оказался дилетантом. Деньги были, страстное желание раскопать Трою тоже было, но он не был профессионалом и нанёс своими методами вред, поэтому его по-разному оценивают. Но он был самоучка и фанатик в хорошем смысле этого слова. Оставить насиженную богатую жизнь в Петербурге и уехать в Грецию, на родину своей мечты и раскопать на территории нынешней Турции знаменитую Трою — конечно, он был героем.

— Какую экспедицию вы можете назвать самой незабываемой?

— В моей жизни были две самые запоминающиеся экспедиции. Первая, когда я ещё студентом в дождливую погоду, когда все сидели по палаткам и работать не получалось, отправился на раскопки могилы одного из курганов деревни Богдановки. Натянул над головой тент, чтобы дождь не мешал, и ножом расчищал погребение. И вдруг возле шейного позвонка я увидел золото! Я расчистил его, зарисовал, как это полагается, и побежал в сапогах по грязи до лагеря, где находилась наша руководительница экспедиции. Забежал в её палатку и воскликнул: "Ирина Витальевна, я нашёл вот такое золото!", и показал руками нечто размером с арбуз. А потом вытащил, развернул бумагу, а там была бусина величиной с голубиное яйцо. А мне казалось, что я нашёл арбуз золотой, пока бежал полтора километра между лагерем и курганом, хотя держал его за пазухой (смеётся).

А второе открытие было, когда я уже был взрослым археологом, в годах. Мы вели раскопки курганов в деревне Кипы, я руководил экспедицией студентов-практикантов исторического факультета педуниверситета. Слышу, как девочки закричали с кургана: "Борис Саныч, мы нашли шлем!". Бог ты мой, шлем! Мечта археолога! Сердце остановилось, я бегом туда — курган метров в пятидесяти располагался. И действительно, из земли показалось что-то полуовальное. Но это оказался не шлем, а металлическая чаша, вверх дном помещённая в насыпь кургана, и на ней были десятки персонажей — люди, животные, орёл, когтящий зайца, и так далее. Это была, как потом оказалось, уникальная для археологии Сибири, да и не только, находка ковша, изготовленного древними хазарами 10 века нашей эры.

Борис Коников: "Археолог должен стойко переносить все тяготы и лишения археологической жизни!"

Чем прекрасна профессия археолога, в которой я уже больше 40 лет, это тем, что каждый год дарит свои открытия и всегда сердце ёкает, когда, начиная работу на том или ином памятнике, с помощью лопаты, главного орудия археолога, удаляются первые комья земли.

— Многие думают, что археологи всё время проводят на раскопках. Это миф?

— Конечно, это миф. Раскопки занимают немалое время в жизни археолога, и они во многом зависят от того, где археологи работают. Если это Египет, скажем, пирамиды, там, по сути дела, можно работать и круглый год на раскопках — тому не мешает непогода. В Сибири так не поработаешь, понятно, что только в те месяцы, когда можно разбирать землю. В обязанность каждого археолога в любой стране входит составление отчётов и предоставление их в контролирующие учреждения. И если твои работы будут признаны удовлетворительными, тебе дадут документ, у нас в России он называется "открытый лист на раскопки". Если нет, то работы запрещаются. Плюс к этому, каждый археолог должен писать статьи, обрабатывать коллекцию, эту коллекцию сдавать либо в музей, либо в то учреждение, которое финансировало твою экспедицию. Это железное правило.

Борис Коников: "Археолог должен стойко переносить все тяготы и лишения археологической жизни!"

 Начало раскопок у деревни Иванов Мыс Тевризского района Омской области

У археологов есть, конечно, и время, чтобы отдохнуть, ведь есть костёр. Вечера, сборы вокруг костра… Есть очень много археологических песен, написанных самодеятельными поэтами и музыкантами. Ну и прочие песни — Окуджава, Высоцкий, Городницкий, и так пошло-поехало, все поют у костра.

— А у вас было место, которое вы мечтали посетить?

— Попала в точку! В Тевризском районе на севере Омской области в 1983 году у нас была экспедиция в деревню Кипы на левом берегу Иртыша. А на правом берегу была бывшая деревня с названием Чудесная. У первопоселенцев был тонкий вкус. При всём, что они университетов, прошу прошения, не кончали, но они если давали название, то в точку. А у меня был в экспедиции студент из тех мест, Володя. У него был мотоцикл "Урал". Мы сели на него и поехали. Когда мы перебрались на пароме через Иртыш на правый берег, ехали по просёлочной дороге, а по сторонам стоял лес, почти первозданный, дорогу перебегали зайцы, летали глухари. И когда мы подъехали к этому Чудесному, где оказалось только несколько домов, в которых ночевали пастухи, я взошёл на берег речки и понял, что нахожусь почти в раю. Пойма, нетронутая человеком, рыбы, которые выпрыгивали на метр из воды, и запах трав… Я и сейчас вижу это место — кедрач, высокие прямые корабельные сосны. В более красивом месте я не бывал. Для меня слово "чудесное" всегда сразу ассоциируется с тем, что я увидел почти 40 лет назад.

У нас Швейцарий в Омской области море! Я сходу могу назвать село Новоягодное на реке Шиш, оттуда такой вид открывается, что куда там до Швейцарии! Или деревня Кондратьево на реке Тара — песок мелкий, белый, опять-таки, корабельная роща из сосен и река, спокойно текущая в своих берегах.

— Борис Александрович, какие вы можете назвать плюсы и минусы своей профессии?

— Плюсов очень много. Это интереснейшая профессия. И знаешь, я скажу откровенно, что я очень горжусь, что я нахожусь в этой профессии. Она всегда была востребованная, а сейчас она архивостребованная! Вот посмотри, сегодняшнее лето 2021 года — археологи решают сейчас государственную задачу в Горьковском районе — раскапывают курганы, потому что там планируется строительство оросительной системы. В районе Драматического театра раскапывают остатки казематов или дома мёртвых, где был Достоевский, — археологи решают общественную задачу.

Профессия увлекательная, она требует от человека и определённого уровня знаний, эрудиции, и умения быть готовым переносить трудности, потому что сейчас их, может быть, стало намного меньше, а тогда это и неустроенность быта, и палатки, и подгоревшая пища. Ещё я благодарен всё-таки армии. Заезженная формулировка, но армия делает мужчиной, поэтому я легко переносил и палатки, и спальники, и дожди. В армии мы наизусть заучивали устав, и там есть такие слова: "Солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения службы". Так вот археолог должен стойко переносить тяготы и лишения археологической жизни (улыбается). Я и жене, мы с ней пятьдесят лет вместе, иногда в шутку говорю, что муж должен стойко переносить все тяготы и лишения семейной жизни (смеется).

— Пятьдесят лет, ничего себе!

— Сорок девять, если точнее. Кстати, наш роман, который привёл через год к нашей женитьбе, начался в экспедиции.

Ещё самое главное, почему я ценю археологию и историю — они дают возможность ответить на многие вопросы, перед которыми человечество поставлено сейчас. Мы видим сегодня пожары — они замучили и нас, и другие страны, а ведь как археолог, я знаю — были периоды в истории человечества, когда были и пожары, и похолодания, и прочие неприятности, которые приносила природа. Всё это у человечества было, налаживалось, было и снова налаживалось, поэтому я немного оптимистичнее смотрю на жизнь, зная, что за нашей спиной — тысячелетняя история, и было всё. Золотого века точно не было.

Фото: из личного архива Бориса Коникова

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

4 × пять =